Инклюзивность философии

Всякий, кто собирается строить свою философию, должен позаботиться о том, чтобы в ней нашлось место как можно большему числу явлений. Нет ничего более позорного для философа, чем зацикленность на какой-либо одной теме. Это выдаёт либо травму (которая, возможно, и послужила поводом к философствованию), либо трусость, - будто нам постоянно демонстрируют какую-то ширму, дабы нечто неприличное или постыдное от нас скрыть. В первом случае мы будто бы получаем экскурсию по кухне и урок кулинарного искусства (притом довольно скверного и однообразного) вместо заказанного блюда, а во втором оказываемся не удовлетворены отсутствием в поле видимости предмета разговора и смутным ощущением подлога. Так или иначе, оба варианта уплощают философию, превращая её в подобие бутафорской декорации, а самого философа - в картонную фигуру из фотозоны.
Но ведь нам нужно не это. Нам нужен философ, который показал бы нам целый мир: объёмный, полный звуков, запахов и красок. Местами этот мир может быть (должен быть?) ужасен, как и мир настоящий, и задача философа - возвеличить эти ужасы, придав им смысл и необходимость и в определённой степени подавать пример мужества перед их лицом другим людям. Он может сделать это лишь пропустив весь этот мир через себя, лично сделавшись его подобием (или по крайней мере окном в него). Это скорее напоминает голограмму, чем фото, скорее скульптуру, чем телеэкран; и здесь так же работает тот же принцип Микеланджело: "отбрасывать всё лишнее", - а отнюдь не "показывать лишь что-либо одно". Все эти соображения не делают необходимыми трактаты "Пролегомены к введению в общую теорию всего" в исполнении каждого философа. Смысл как раз в определённой экономии, во встраивании в существующий пейзаж и неявной работе с его коннотациями и посланиями. Если угодно, смысл работы философа в том, чтобы превратить весь мир в собственное творение, внося в него минимальный вклад, как бы применяя архимедов рычаг с бесконечно длинным плечом. Переспорить остальных философов, поворачивая их аргументы против них самих, как в айкидо; пустить потоки их излияний на колесо своей мельницы. Власть философа будет тем большей, чем большему количеству явлений он сумеет приписать свою философию в качестве источника.
Что же, выходит, абсолютная вершина философии (да и искусства и деятельности вообще?) - это её отсутствие? Вообще говоря, если смотреть в абсолютных величинах, то так и есть. Если достигнуто абсолютное знание, создано абсолютное творение, знать и творить уже больше нечего. И знание и творение ничто и будут отныне абсолютным знанием и творением. По мере приближения же к этому состоянию знания и творения всё более будут наводнять мир потенциальный (или, если угодно, виртуальный), избегая появления в реальном мире, поскольку он будет испытывать всё меньше необходимости в них. (Попытка срезать на пути к этому состоянию приводит к буддистскому восприятию). Всё более и более простыми действиями будут достигаться всё более значительные результаты. Не в этом ли смысл прогресса и роста власти как такового? Смысл предпринимательства и спекуляции? Смысл философии и искусства? Упомянутый же виртуальный мир составляет существенную часть культуры, и присутствующие в нём, но не актуальные для реального мира виды деятельности часто используются, например, в целях игры: в том числе в самых разнообразных ритуалах (как частном случае игры). В общем, возвращаясь к тому, с чего мы начали, можно сказать, что суть философии в том, чтобы сказать как можно больше как можно о большем наиболее простым способом, а отнюдь не в мануфактурной специализации на описании кусочка реальности.

Автор: Евгений Багашов

Опубликовано 5.1.2017

2 Comments

  1. Меня всегда озадачевало идея о том что философия имеет миссию. Или идея о том что философ должен быть полезным. Под этой мыслью я всегда вижу утилитарный подход к философу и его деятельности. Тоесть по вашему больной философ не способен дать пользу, и только полезные философы имеют смысл? Отнюдь, философия это уже не миссия а скорее спасение, одарение своего бессмысленного существования смыслом, и не важно насколько он продуктивен, важно на сколько он эффективен для на. А что до самого философа, так это не должно быть миссией, скорее лекарством. Ибо быть зрячим среди слепых, тоже болезнь. Задавать нормативы философский, это надевание ярма на него, философ должен лишь творить бесконечно и во всем не потому что он хочет быть хорошим )))) философом, а лишь потому что он уже не может по другому. Его активность это как активность атома, которое можно использовать в угоду и во вред, как если бы построить ядерную бомбу или атомную станцию. Хотя не было еще доказано что ядерное оружие абсолютное зло. В итоге можно заключить, философия это свободное от всего мышление и даже от попытки быть полезным или эффективным, а что из этого выйдет уже зависит от пользователя или точнее потребителя его плодов, тоесть простого народа или же элиты.

    • Я согласен с тем, что “философия это уже не миссия а скорее спасение, одарение своего бессмысленного существования смыслом”, – собственно, об этом и речь. Причём чем большему количеству явлений философ сможет приписать свой смысл, тем лучше.

      Далее же, по-моему, Вы себе противоречите. Говорите, что философ страдает оттого, что он зрячий среди слепых, но при этом должен постоянно творить. Но ведь это как расчёсывать зудящую рану (постоянно констатировать своё отличие от других, изрекать неприятные истины и пророчества и т.п.), – от этого он будет страдать только ещё больше. Или имеется в виду, что философия должна наоборот ослеплять его (чтобы он был “слепой как все”), т.е. быть нагромождением лжи?

      На мой взгляд, определение философии как “свободного от всего мышления и даже от попытки быть полезным или эффективным” не верно. Подобное “свободное мышление” приводит как раз к бессмысленной деятельности, и “одарение своего бессмысленного существования смыслом” из него получиться может разве что совершенно случайно.

Оставить комментарий